Поиск



Счетчики






Яндекс.Метрика

Пролог

Королева Елизавета взошла на английский престол в 1558 году в возрасте двадцати пяти лет, за шесть лет до рождения того, кого мы считаем величайшим представителем ее эпохи. Она была дочерью Генриха VIII и Анны Болейн. Решение Генриха жениться на Анне явилось причиной его развода и укоренения в Англии протестантской церкви. По мнению английских и иностранных католиков, Елизавета не имела права претендовать на престол: она была незаконнорожденным ребенком. Тем не менее сам король Испании, в недалеком будущем ее заклятый враг, поддержал ее: альтернативой протестантке Елизавете была католичка Мария, королева Шотландии, а Мария была замужем за французским дофином. Соперничество между двумя великими католическими державами, Францией и Испанией, удерживало в стороне протестантскую Англию вплоть до смерти дофина. Когда Испания получила возможность покорить Англию под знаменем католической контрреформации, Англия оказалась слишком сильна, чтобы сдаться без боя, но борьба за независимость была упорной и длительной.

В Англии времен юности Елизаветы ощущалась нехватка денег, кораблей и воинов. Страна была слишком бедна, чтобы защитить себя как от внешних, так и от внутренних врагов, главным образом тех, которые считали, что ее протестантизм зашел слишком далеко, а также тех, которые думали, что он продвинулся недостаточно далеко. Держать все под контролем оказалось нелегко: аппарат подлинного деспотизма, с разветвленной бюрократией и тайной полицией, стоил слишком дорого для страны с годовым доходом всего в полмиллиона фунтов. Если Елизавета хотела одержать победу — сохранить мир в стране и спасти ее от нападения извне, — этого можно было достичь только с помощью таких личных качеств, как хитрость, очарование, притворная уступчивость, непритворная энергия. Она обладала мужским складом ума и была по-женски коварна.

Елизавета получила прекрасное образование, она лингвист, теолог, занималась музыкой и поэзией, была большой любительницей театральных представлений, пышных зрелищ, охоты и танцев. Она была слишком умна и не хотела выходить замуж, но использовала свое положение старой девы (называемое тогда девственностью) как приманку и как оружие. От отца ей передались его упорство и патриотизм, но не его способность к слепой тиранической ярости. От матери она унаследовала привлекательность и кокетство, но не глупость и способность той на необдуманные поступки. Елизавета не теряла головы и умела сохранять присутствие духа. Владела она и своим сердцем. Королеве Шотландской предстояло потерять его, а затем и голову. Елизавета умерла в своей постели почти через сорок пять лет после вступления на престол. Ей повезло с первыми министрами — людьми вроде сэра Уильяма Сесила и сэра Фрэнсиса Уолсингема, а им повезло с ней.

Ей нравилось поступать по собственному усмотрению, но она не испытывала склонности к деспотизму. «Я благодарна Господу, — сказала она в парламенте, — что одарена такими качествами, которые позволили бы мне жить в любой стране христианского мира, даже если бы я ушла из государства в одной нижней юбке». Высоко ценя собственную индивидуальность, она ценила индивидуализм других до тех пор, пока он способствовал процветанию государства. Во время ее правления Англия превратилась в мощную морскую державу. Так произошло потому, что нашлись люди, чье морское искусство было отточено благодаря личной предприимчивости. Несказанные богатства ждали храбрых и неугомонных в новых мирах, уже открытых. Воспламените дух такого стяжательства патриотизмом и идеями архиепископа Кентерберийского Кранмера — и получите морскую силу, которая поглотит любое количество непобедимых армад.

Когда-то Англия находилась на обочине цивилизованного мира. Теперь, после открытия Америки и даже ее завоевания, Англия очутилась в самой его сердцевине. Ощущение островитянами их нового значения, а равным образом и открытие своего нового могущества пробудило в них жар, энергию и любовь к жизни, каких они не испытывали прежде. Гордость появилась даже в их языке, этом отдаленном и когда-то игнорируемом диалекте, и их обуяла жажда создать литературу, которая могла бы сравняться с современной итальянской литературой, а еще лучше — приблизиться к древнеримской. Сам язык плавился в тигеле, он не был застывшим и изящным, его не контролировали академисты; богатый и грубый, он был готов к любым авантюрам, чтобы стать еще богаче.

Время для рождения великого английского поэта настало.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница