Поиск



Счетчики






Яндекс.Метрика

Комическая судьба идей

Жизнь идей в комедии иная, чем в серьезной драме. Шекспировские комедии вобрали многое из того, что составляло идейную атмосферу эпохи Возрождения. Но целью комедий никогда не было прямое и доказательное утверждение того или иного принципа или системы взглядов. Как мы видели, дух времени отразился в комедиях в том, что конфликты и образы героев, несомненно, порождены жизненными условиями Ренессанса. Весь строй действия отражает понятия и идеалы нового времени.

Ренессансными комедии Шекспира являются и в том отношении, что они свободны от поучительности. С веселым юмором и иронией изображаются люди и недоразумения, происходящие с ними, В действии комедий значителен элемент случайности и игры. Идеи, попавшие в круговорот комедии, делят судьбу персонажей — они тоже становятся элементом комедийной игры. Это не означает, что Шекспир обесценивает идеи гуманизма, снижает или опровергает их. Но если смешное происходит с людьми, почему не может быть комической судьба и у идей? Ведь с точки зрения гуманизма человек — прекраснейшее существо. Мы слышали, какими идеальными изображали мужчин восхищенные ими девушки в «Бесплодных усилиях любви». Но таковы они только в идеале. В действительности те же девушки вскружили этим молодым людям головы и влюбленные наваррцы наделали немало милых безрассудств.

Гуманистический идеал всесторонне развитого человека в комедии выражен в декларативной форме, но люди, призванные продемонстрировать его, далеко не идеальны, не говоря уже о том, что в действии совсем не обнаруживается многогранность, которой они будто бы обладают.

Сама любовь — этот величайший из идеалов гуманизма, его прекраснейшая основа, воспетая поэтами, превознесенная философами, — все время оборачивается к нам своей комической стороной.

Государство и власть в комедиях тоже предстают не в своей торжественной и важной миссии, а как предмет комедии. В «Много шума из ничего» мессинский губернатор Леонато и Арагонский принц Дон Педро заняты домашними делами, устройством свадеб и не подозревают о коварной интриге, возникающей тут же при дворе. Не они, призванные быть на страже устоев, распутывают все, а самые низшие и к тому же самые тупые охранители порядка — констебли. Отмечу, что тогдашние констебли не были полицейскими, то есть служащими государства. Они представляли собой сторожей, которых содержала городская община в лице муниципалитета. Всемогущество государства здесь юмористически осмеяно.

Выше приводились примеры, показывающие, как иронически освещен в комедиях Шекспира брак. Мы увидим также, что идея благости природы стала поводом для иронии шута Оселка (см. стр. 465). Еще один пример — оплакивание умерших. Это ведь одна из древнейших традиций, признак глубоких связей между людьми, когда смерть разлучает их, это вызывает большое горе. Вот что происходит с идеей почитания памяти умерших в «Двенадцатой ночи».

Шут Фесте приходит к своей госпоже Оливии, которая долгое время живет в трауре по скончавшемся брате.

Шут

Достойная мадонна, почему ты грустишь?

Оливия

Достойный дурак, потому, что у меня умер брат.

Шут

Я полагаю, что его душа в аду, мадонна.

Оливия

Я знаю, что его душа в раю, дурак.

Шут

Мадонна, только круглый дурак может грустить о том, что душа его брата в раю. — Люди, уберите отсюда это глупое существо.

(I, 5, 71)

Гуманисты весьма почитали науку. В «Укрощении строптивой» Люченцио, прибыв в один из центров итальянской образованности, восклицает:

Сбылось мое заветное желанье
Увидеть Падую, наук питомник...
...В добрый час приступим
К познанию наук и изысканьям.

(I, 1, 1. ПМ)

Он, по его словам, должен оправдать надежды отца-богача, «украсив добродетелью богатство». Люченцио поясняет слуге:

Вот почему я, Транио, займусь
Той областью науки философской.
Которая трактует нам, что можно
Лишь добродетелью достигнуть счастья

(I, 1, 17. ПМ)

Слуга тут же умеряет пыл молодого господина и подшучивает над его рвением к наукам:

Я рад, что твердо вы решили сласть
Сладчайшей философии вкусить.
Но только, мой хозяин, преклоняясь
Пред этой добродетельной наукой,
Нам превращаться вовсе нет нужды
Ни в стоиков, синьор мой, ни в чурбаны.
И, Аристотелевы чтя запреты,
Овидием нельзя пренебрегать.
Поупражняйтесь в логике с друзьями,
Риторикой займитесь в разговорах,
Поэзией и музыкой утешьтесь,
А математики, скажу я прямо,
И метафизики примите дозу
Не больше, чем позволит вам желудок.

(I, 1, 27. ПМ)

Другие примеры приведены дальше, на стр. 459—460.

В комедиях Шекспира серьезные идеи становятся предметом для игры. Ирония и юмор показывают то относительность, то ограниченность принципов, нравственных установлений, правил морали и законов.

В этом можно при желании увидеть проявление скептицизма, свойственного значительной части гуманистов. Он являлся действенной силой в разрушении многовековых заблуждений и предрассудков, и он же был отрезвляющим элементом их философии, противовесом чрезмерной идеальности некоторых умозрительных построений мыслителей.

В игре идей, в их комической судьбе у Шекспира проявляется то, что можно назвать реалистическим взглядом на жизнь. Тот, кому может показаться, что Шекспир в самом деле наивно верит в прекрасную романтику, которой наполнены комедии, получает от драматурга все время легкие щелчки, напоминающие о реальности. Но это не должно мешать зрителям наслаждаться иллюзиями романтического царства комедий и происходящей в них игрой.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница