Рекомендуем

Купить квартиру в Чернигове без посредника

Поиск



Счетчики






Яндекс.Метрика

Философия музыки Шекспира

 

Тот, у кого нет музыки в душе,
Кого не тронут сладкие созвучья,
Способен на грабеж, измену, хитрость,
Темны, как ночь, души его движенья,
И чувства все угрюмы, как Эреб...

Уильям Шекспир. Венецианский купец.

В творчестве Шекспира обстоятельно представлены три способа понимания мира: вербальный, визуальный и музыкальный. Поэтому представляет большой интерес, помимо анализа структуры его драматических произведений, его отношение к музыке и изобразительному искусству.

Исследователи давно отмечали важную роль музыки в пьесах Шекспира. В статье «Музыка в творчестве Шекспира» Г. Орджоникидзе совершенно справедливо писал: «Хотя Шекспир и не был первым из драматургов, введшим на сцену музыку, его произведения выделяются среди современных пьес удивительным органическим сочетанием музыкальных, поэтических и драматических элементов. Временами на музыку возлагаются весьма ответственные драматургические функции. Музыка становится средством характеристики персонажей, обрисовки места и времени действия; нередко она эмоционально подготавливает те или иные события; в ряде случаев становится активным средством развития сюжета»1.

В эпоху Шекспира музыка, в неменьшей степени, чем литература или живопись, была средством гуманистического образования и составляла важный элемент быстроразвивающейся светской культуры. Музыка играла чрезвычайно важную роль в общественной жизни. В это время во многих городах Италии, Франции, Германии образуются сотни музыкальных кружков, в которых с увлечением занимаются композицией и игрой на музыкальных инструментах. Владение музыкой и знание ее становятся необходимыми элементами светской культуры и светской образованности. Бальдассаре Кастильоне в своей широко известном трактате «О придворном» пишет, что человек не вправе называться придворным, «если он не музыкант, не умеет читать музыку с листа и ничего не знает о разных инструментах». О необычайном распространении музыки в гражданской жизни свидетельствует ренессансная живопись. В многочисленных картинах, изображающих частную жизнь образованного общества, мы постоянно встречаем сотни людей, занятых музыкой: поющих, играющих, танцующих, импровизирующих.

Музыкальная культура бурно развивалась и в Англии. Здесь еще с давних пор существовали прочные традиции песенно-народной культуры, которую представляли сначала барды, а в позднее время — менестрели. В эпоху Возрождения в стране развивается нотопечатное дело, издаются сочинения о музыке, множится количество музыкальных театров, клубов, обществ. Музыка была необходимым элементом и драматических постановок в театрах.

Как мы убеждаемся, Шекспир обладал широкими познаниями в области современной ему музыки и музыкальной теории. Рассуждения его героев о музыке вполне могли бы фигурировать на страницах музыкальных трактатов. Во всяком случае, существует явная перекличка между шекспировскими оценками природы музыки и признанными теоретиками музыки, такими как Иоанн Тинкторис, Франсиско Салинас или Джозеффо Царлино. Шекспир разделял уверенность деятелей и мыслителей Возрождения в том, что весь мир наполнен музыкой и человек, как микрокосмос, несет в себе отзвуки этой гармонии. Несмотря на все диссонансы, мир устроен гармонично.

Гармония должна быть несомненно
В чертах лица, и в нравах, и в душе.
(«Венецианский купец», III, 4)

Поэтому музыка не просто развлечение, а отражение глубокой связи человека с природой и космосом. Пожалуй, самая выразительная характеристика музыки содержится в «Венецианском купце»:

Джессика:
От сладкой музыки всегда мне грустно.
Лоренцо:
Причина та, что слушает душа,
Заметь: степные дикие стада
Иль необузданных коней табун
Безумно скачет, и ревет, и ржет,
И когда в них кровь горячая играет;
Но стоит им случайно музыку услышать,
Как тотчас же они насторожатся;
Их дикий взор становится спокойным
Под краткой властью музыки. Поэты
Нам говорят, что музыкой Орфей
Деревья, скалы, реки чаровал.
Все, что бесчувственно, сурово, бурно —
Всегда, на миг хоть, музыка смягчает.
Тот, у кого нет музыки в душе,
Кого не тронут сладкие созвучья,
Способен на грабеж, измену, хитрость;
Темны, как ночь, души его движенья,
И чувства все угрюмы, как Эреб.
Не верь такому... (V, 1)

Этот замечательный панегирик в честь музыки содержит представление о катартическом воздействии музыки, на ее связь с этосом души, с нравственными качествами характера. Судя по его оценкам, Шекспир не был модернистом, предпочитая старинные, проверенные традицией и временем напевы. В «Двенадцатой ночи» Герцог говорит:

Я музыки хочу. — Друзья, привет вам! —
Цезарио, пусть мне опять сыграют
Ту песенку старинную, простую,
Которую мы слышали вчера.
Она мне больше облегчила душу
Чем звонкие, холодные напевы
Шальных и суетливых наших дней. (II, 4)

Шекспир постоянно говорит о целительном воздействии музыки на человека, она оказывает терапевтическое воздействие на души людей, изгоняет душевные муки и настраивает на гармонический лад. В «Буре» волшебник Просперо говорит:

Торжественная музыка врачует
Рассудок, отуманенный безумьем. (V, 1)

И действительно, Фердинанд, который внимает песне Ариэля, приходит в состояние душевного спокойствия:

Откуда эта музыка? С небес
Или с земли?...
Вдруг по волнам
Ко мне подкрались сладостные звуки,
Умерив ярость волн и скорбь мою.
Я следую за музыкой; вернее,
Она меня влечет... (I, 2)

Точно так же и в «Короле Лире» больного, измученного старика, когда он засыпает после бури, лечат с помощью музыки, и она действительно оказывает целительное воздействие на его растерзанную душу. Когда он просыпается, он говорит:

Где был я раньше? Где я нахожусь?
Что это — солнце? Признаться,
Я начинаю что-то понимать... (IV, 7)

Впрочем, Шекспир не сводил роль музыки только к лечению нравственных недугов, полагая, что ее значение гораздо шире и многозначнее. При определенных условиях музыка может оказывать не только положительное, но и отрицательное воздействие на этос человека, все зависит от условий восприятия. В комедии «Мера за меру» мы читаем следующий диалог, касающийся музыки:

Марианна.
...Мне жаль,
Что вы меня за музыкой застали,
Но верьте — это не для развлеченья,
А только чтоб смягчить тоски мученья.
Герцог.
Я верю. Но у музыки есть дар:
Она путем своих волшебных чар
Порок способна от греха спасти,
Но добродетель может в грех ввести. (IV, 1)

Музыка создает определенный настрой в отношениях между людьми. Когда Отелло встречает после разлуки Дездемону, их сердца бьются так, что создают музыкальный диссонанс, на что завистливый Яго, готовящийся оговорить Дездемону, говорит:

Какой концерт! Но я спущу колки,
И вы пониже нотой запоете. (II, 1)

Похожая метафора содержится в «Буре», где Просперо рассказывает о вероломстве Антонио:

Держа в руках колки от струн душевных,
Он все сердца на свой настроил лад. (I, 2)

Шекспиру хорошо знакомо представление о так называемой гармонии сфер. Согласно ренессансной теории музыки, основанной на античном пифагореизме, движение небесных сфер издает музыку, с помощью которой создается мировой порядок во Вселенной и осуществляется гармония в каждом человеке. Правда, пифагореизм был известен и в Средние века, где он использовался для обоснования иерархии трех типов музыки: инструментальной ("instrumentalis"), человеческой ("humanitas") и небесной ("mundana"). Причем, предпочтение отдавалось музыке небесной, тогда как реальная, слышимая музыка считалась второстепенной и в буквальном смысле третьестепенной. В эпоху Возрождения музыкальная теория отказывается от противопоставления реальной музыки «небесной». У Шекспира всюду на первом плане звучащая музыка, которая придает силу и настроение его героям. Об отражении «музыки сфер» в человеческой душе говорит Лоренцо в «Венецианском купце»:

Сядь Джессика. Взгляни, как небосвод
Весь выложен кружками золотыми;
И самый малый, если посмотреть,
Поет в своем движенье, точно ангел.
И вторит юнооким херувимам.
Гармония подобная живет
В бессмертных душах... (V, 7)

Когда Клеопатра говорит об Антонии, она создает образ героя с помощью музыки сфер:

Его рука увенчивала землю,
Как гребень шлема. В голосе его
Гармония небесных сфер звучала.
(«Антоний и Клеопатра», V, 2)

О «музыке сфер» упоминает Оливия в «Двенадцатой ночи» (III, 1), герцог в «Как вам это понравится» говорит о меланхолике Жаке: «Он? Воплощенье диссонанса стал вдруг музыкантом? Будет дисгармония в небесных сферах!..» (II, 7)

В «Ричарде II» музыкальная гармония сравнивается с гармонией социальной. Король Ричард, заключенный в тюрьму, говорит:

Что? Музыка? Ха-ха. Держите строй:
Ведь музыка нестройная ужасна:
Не так ли с музыкою душ людских?
Я здесь улавливаю чутким ухом
Фальшь инструментов, нарушенье строя,
А нарушенье строя в государстве
Расслышать вовремя я не сумел...
Хоть, говорят, безумных ею лечат
Боюсь, я от нее сойду сума. (V, 5)

Шекспир часто использует тот или иной инструмент как метафору чего-то более значительного и сложного. В «Ричарде II» говорится, что язык, не знающий родной речи,

Подобен арфе, струн лишенной,
Как в редкостном и дивном инструменте,
Когда он под ключом иль дан невежде
Который не умеет им владеть. (I, 3)

В «Генрихе V» музыка, основанная на гармонии, сравнивается с государством, которое требует согласия всех своих членов:

Дом человека мудростью храним;
Все члены государства, от крупнейших
До самых мелких, действуют в согласьи,
К финалу стройному они стремятся, Как музыка. (II, 1)

Еще более сложная музыкальная аллегория в «Гамлете», когда принц предлагает шпионящему за ним Гильденстерну сыграть на флейте. Тот отказывается, ссылаясь, что не знаком с искусством игры на этом инструменте. Это дает возможность Гамлету сказать: «Вот видите, что за негодную вещь вы из меня делаете? На мне вы готовы играть; вам кажется, что мои лады вы знаете; вы хотели бы исторгнуть сердце моей тайны; вы хотели бы испытать от самой низкой моей ноты до самой вершины моего звука; а вот в этом маленьком снаряде — много музыки, отличный голос; однако вы не можете сделать так, чтобы он заговорил. Черт возьми, или, по-вашему, на мне легче играть, чем на дудке? Назовите меня каким угодно инструментом — вы хоть и можете меня терзать, но играть на мне вы не можете» (III, 2).

Другая тема, которая постоянно присутствует в пьесах Шекспира, — это символика музыки или музыкальных инструментов. Эта символика была обязательной чертой музыкальной литературы того времени. В эпоху Возрождения появляется огромная литература, посвященная выразительным особенностям отдельных инструментов. Эту особенность музыкальной культуры эпохи довольно точно подметил Якоб Буркхардт, который писал, что для Ренессанса характерны «тяготение к новым инструментам, отыскание новых родов музыки и вместе с тем артистизм исполнения, другими словами — выявление индивидуальности в применении различных инструментов»2.

Шекспир упоминает в своих пьесах многочисленные инструменты: гобой, лютню, барабаны, кларнеты, трубы, колокола, виолу. Каждый из них обладает индивидуальной выразительностью. Барабаны и флейты, например, связаны с батальными сценами. Отелло вспоминает прошлые сражения, где раздавались «и флейты свист, и гулкий барабан» (III, 3). В исторических пьесах барабан называется 77 раз и всегда в связи с батальными сюжетами. Барабанный бой вообще символизирует войну и сражения. Так в «Короле Джоне» говорится:

Людовик.
Бить в барабаны! Языком войны
Сумеем защитить мы наше дело.
Бастард.
Да, бьешь по барабану — он вопит;
Побитые вы тоже завопите.
Ваш первый барабан пробудит эхо;
Поблизости ему ответит наш,
И так же громко. (V, 2)

Трубы и фанфары возвещают о торжественных событиях, о появлении королей или королев, возвещении побед или завершении сцены. Музыка труб выражает напряженное эмоциональное переживание. Аякс в «Троиле и Крессиде» приказывает трубачу:

Труби, каналья, чтобы медь трубы
Надулась, чтобы легкие трещали!
Труби, упруго щеки раздувая,
Как ярый Аквилон! Пусть лопнет грудь,
Пусть брызнет кровь и ток из глаз твоих —
Труби, труби! Ты Гектора зовешь! (IV, 5)

В отличие от этого, флейта или тамбурин звучат чаще всего в интимных сценах. Бенедикт в комедии «Много шума из ничего», говоря о переменах, которые произошли с Клавдио после того, как он влюбился в Геро, отмечает: «Помню я время, когда он не признавал другой музыки, кроме труб и барабанов, а теперь он охотно слушает тамбурин и флейту. Не странно ли, что овечьи кишки способны так вытягивать из человека душу? Нет, что до меня, так я бы за свои деньги лучше послушал роговую музыку» (II, 3).

В пьесах Шекспира существует огромное количество песен и инструментальных фрагментов, которые исполнялись по ходу действия. Как показал английский поэт У. X. Оден в своей прекрасной статье «Музыка у Шекспира», все они служили способом оттенить характер пьесы или героев. В елизаветинском театре существовал актер, который должен был хорошо петь, и музыка была обязательным элементом спектакля. Шекспир очень тонко использовал музыкальные вставки, чтобы выявить характер действующего лица, настрой действия на лирический, торжественный или терапевтический лад. Даже такой герой, как Фальстаф, который, казалось бы, далек от музыки, тоже имеет прямую связь с нею. «Фальстафу музыка, как и бурдюк, нужна для того, чтобы поддерживать иллюзию, будто он живет в раю, где все невинны и ничего особенного с ним не случится. В противоположность Тимону, который на самом деле не любит людей, Фальстаф — натура любящая. Он наивно верит, что принц Гарри любит его так же, как он любит принца Гарри, и что принц — такое же невинное дитя, как и он»3.

У Шекспира высоко оценивается профессиональный музыкант, способный настраивать аудиторию на определенные чувства. Признаком таланта довольно часто служат скромность и даже сомнение музыканта в своих способностях.

Дон Педро. Ну, Бальтазар, спой снова нам ту песню.
Бальтазар. Не заставляйте, ваша светлость, вновь
Позорить музыку столь скверным пеньем.
Дон Педро. Вернейшая подруга мастерства —
Не признавать свое же совершенство.
(«Много шума из ничего», II, 2)

Другое отношение к профессионализму у Шекспира — ироническое. В «Ромео и Джульетте» музыканты прибывают ко дворцу Капулетти, чтобы играть на свадьбе Джульетты. Но здесь они узнают, что Джульетта умерла. Значит никакой музыки не будет, и им не заплатят. Это определяет их разговор с Петром о природе серебряных звуков.

Петр. Ах вот как вы? Ну хорошо, держитесь! Я убью вас насмешками. Отвечайте: «Когда в груди терзания и звуки
И счастия несбыточного жаль,
Лишь музыки серебряные звуки...»
Почему «серебряные»? Почему «лишь музыки серебряные звуки»? А, Симон Телячья Струна?
Первый музыкант. Потому что у серебра приятный звук.
Петр. Превосходно! А твое мнение как, Гью Козлодер?
Второй музыкант. Почему «серебряные» ? Потому что за музыку платят серебром. (IV, 5)

Таким образом, Шекспир оказывается хорошо информированным в области музыкальной теории и практики своего времени. Мы находим у него понимание космического значения музыкальной гармонии, гармонической связи музыки с нравственным миром человека, тонкое ощущение индивидуальности различных музыкальных инструментов. Мир Шекспира — мир праздничный, музыкальный. Музыка присутствует в пьесах Шекспира как неотъемлемая часть обстановки, в которой действуют герои, как воздух, которым они дышат. Она не просто элемент оформления спектакля, но важный философский символ, отражение глубокой связи макро- и микрокосмоса, человека и природы.

Примечания

1. Шекспир и музыка. Л., 1964. С. 19-20.

2. Буркхардт Я. Культура Италии в эпоху Возрождения. СПб., 1906. С. 116-117.

3. Оден У. X. Чтение. Письмо. Эссе о литературе. М., 1998. С. 240.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница