Поиск



Счетчики






Яндекс.Метрика

Глава 84. О красоте людей времен тех дальних1

Чума свирепствовала в Лондоне весь 1609 год. Деккер в те дни жаловался: «Единственная радость, которая теперь осталась, — это удовольствие вздыхать и оплакивать бедствия нашего времени». Он пишет, что «театры (словно таверны, оставшиеся без хозяев) стоят с запертыми дверьми, флаги спущены, совсем как в зараженных домах, чьи хозяева сбежали, надеясь укрыться в деревне». И далее: «Перерыв в работе — для театров недуг столь же привязчивый и мучительный, как «нечистая сила»2 для северянина и оспа для француза». «Слуги короля» снова отправились в турне по провинции, подальше от лондонских миазмов. Большую часть пути они проделали морем вдоль побережья и побывали, среди прочих мест, в Ипсвиче, Нью-Ромни и Хите.

Шекспир, вероятно, отдыхая от активной жизни, определенно обдумывал возвращение в Стратфорд на постоянное жительство. Томас Грин, нашедший временный приют в «Нью-Плейс», нетерпеливо интересовался, будет ли его дом готов к весне 1610 года. Это значит, что дата возвращения Шекспира определилась. Но и в 1609 году у него нашлись дела в Стратфорде. В июне 1609-го, например, он затеял спор о долге с Джоном Адденбруком. В записях стратфордского суда о самом Шекспире говорится: «Generosus, nuper in curia domini Jacobi, nunc Regis Anglie». Что в переводе с латыни означало «джентльмен, бывший недавно при дворе Якова, нынешнего короля Англии». О том, что он состоял на службе у самого короля, в Стратфорде все отлично знали. Шекспир был местной знаменитостью. В том году они с Томасом Грином послали на имя лорда-канцлера жалобу относительно стратфордских десятин, которые Шекспир взял в долгосрочную аренду. Также в 1609 году, немного позднее, брат Шекспира Гилберт предстал перед судом по некоему обвинению; по-видимому, он попал в историю из-за своих слишком горячих приятелей, живших с ним по соседству.

Шекспир продолжал скупать окрестные земли. В следующем году он купил за 100 фунтов 20 акров земли у семьи Комбов, добавив ее к тем 127 акрам, что он купил восемью годами раньше. Тогда же его шурин, Бартоломью Хатауэй, заплатил 2оо фунтов за ферму с домом в Шоттери, где выросла Анна Хатауэй, — их фамильное гнездо. Вероятно, Шекспир помог родственнику набрать такую большую сумму. Один проницательный шекспировед отметил, что в «Цимбелине», который создавался именно в это время, красной нитью проходит тема «покупки, продажи, цены и обмена», как будто Шекспир в мыслях постоянно, пусть и невольно, к этому возвращался.

Может быть, ему нужно было уединиться в «Нью-Плейс» для того, чтобы привести в порядок написанные в прошлом сонеты. Теперь, когда умерла мать, он мог не бояться опубликовать их, несмотря на их порой скандальное содержание. Вряд ли он обращал внимание на чувства жены; впрочем, по мнению многих ученых, он был уверен, что она сочтет стихи плодом фантазии. Кроме всего прочего, он, видимо, решил, что настал подходящий момент продать рукопись издателю, так как театры были закрыты и он не получал привычных доходов.

В 1609 году в положенный срок вышла книжка под заголовком: «Сонеты Шейк-спира, никогда прежде не публиковавшиеся». Их напечатал Джордж Элд; они продавались по 5 пенсов за экземпляр у Джона Райта, в лавке у ворот Крайст-Черч на Ньюгейт-стрит. Посвящение вряд ли написано самим Шекспиром, скорее издателем Томасом Торпом. Это, должно быть, самое знаменитое и загадочное посвящение в истории литературы вызывало множество споров:

Тому единственному, кому обязаны своим появлением НА СВЕТ НИЖЕСЛЕДУЮЩИЕ СОНЕТЫ, МИСТЕРУ W H ВСЯКОГО СЧАСТЬЯ И ВЕЧНОЙ ЖИЗНИ, ОБЕЩАННОЙ ЕМУ НАШИМ БЕССМЕРТНЫМ ПОЭТОМ, ЖЕЛАЕТ ДОБРОЖЕЛАТЕЛЬНЫЙ ИСКАТЕЛЬ ПРИКЛЮЧЕНИЙ, ОТПРАВЛЯЯСЬ В ПУТЬ. ТТ.

Непонятно, кто и что тут имеется в виду. Кому «обязаны своим появлением» сонеты? Кто он — тот, кто вдохновил на них автора, или тот, кто принес их издателю? И кто такой «мистер W H»? Может ли это быть Генри Ризли, граф Саутгемптон? Но тогда почему инициалы поменялись местами? Или это Уильям Герберт, граф Пембрук, к которому, возможно, обращены ранние сонеты? Впрочем, маловероятно, чтобы аристократа называли «мистером». Может быть, это Уильям Хатауэй? Или сэр Уильям Харви, первый муж графини Саутгемптон? Здесь могла быть и опечатка: вместо «W SH» появилось «W H». Возможно также, что Торп не понял, к кому обращался Шекспир, и сам вставил слово «мистер». Когда историческая проблема так интересна, она имеет бесконечное множество толкований, и все они бесконечно увлекательны. Кто скрывается за словами «искатель приключений» и в какое туманное и опасное путешествие он отправляется? Не намек ли это на все того же Уильяма Герберта, графа Пембрука, который весной того же 1609 года стал членом акционерного общества, известного как «Королевская вирджинская компания»?3

Некоторые исследователи предполагали, что Томас Торп был издателем-пиратом», что сонеты Шекспира принесли ему тайком и он опубликовал их без согласия автора. Однако Шекспир не выражал возмущения по поводу этого издания, и тираж не изымали как нелегальный, — по крайней мере, тому нет никаких свидетельств. Скорее всего, Шекспир сам подбирал стихи и готовил их в публикации. Сонеты расставлены по порядку умелой рукой, да и у кого еще могло сохраниться такое полное собрание этих сонетов в рукописи? Шекспир работал над ними долго, на протяжении нескольких лет. Ни у кого, кроме самого поэта, не могло накопиться столько материала. В 1612 году, спустя три года после публикации, Томас Хейвуд сообщал, что Шекспир напечатал свои сонеты, разумеется, «под собственным именем». Затем, еще два года спустя, Уильям Драммонд писал, что Шекспир «опубликовал недавно» свою любовную лирику.

Нет оснований подвергать сомнению эти свидетельства. Томас Торп был уважаемым издателем, выпустившим сочинения Джонсона и Марстона, и имел прочные связи с театральным миром. Незадолго до сонетов Шекспира он издал авторизованные версии «Сеяна» и «Вольпоне», а также «Вперед на восток»4. Нам представляется невероятным, чтобы он незаконно напечатал стихотворные произведения крупнейшего драматурга той эпохи. Торп мог потерять уважение коллег-издателей и серьезно испортить свою репутацию.

По утверждению одного авторитетного источника, к 1609 году мода на сонеты прошла, и страстные поэтические строки, даже если их автором был человек знаменитый, вряд ли нашли бы благосклонный отклик у публики. В начале семнадцатого века мир следовал самым неожиданным причудам моды. Постоянно появлялось что-то новое, что-то хитроумное и оригинальное, а для старых тем и направлений в искусстве оставалось слишком мало места. Но в первые годы царствования короля Якова появились сонеты в новом стиле, в частности, некий вид «антипоэзии», дерзкой, напоминающей эпиграмму; ее яркий пример — сонеты к смуглой леди. Так что Шекспир довольно удачно выбрал время для публикации своих сонетов.

Эдвард Аллейн купил экземпляр сонетов летом 1609 года (если только это не выдумка, появившаяся позднее), а в целом, похоже, эта небольшая книжка не пользовалась безумной популярностью. Ее переиздали только в 1640 году, спустя много лет после кончины поэта. Заметим попутно, что цикл сонетов Майкла Дрейтона печатали целых девять раз. Тем не менее публикация шекспировских сонетов не прошла незамеченной. Молодой Джордж Герберт осудил стихи за непристойность, а один из первых читателей написал на своем экземпляре: «Нагромождение жалкой безбожной чепухи». Потомки не согласились с этим мнением, зато во времена Шекспира о его стихах отзывались весьма нелестно, в особенности о тех, что были посвящены смуглой леди, а также о ранних сонетах, носивших отпечаток гомосексуальности.

Шекспир, вероятно, довольно долго пробыл в Стратфорде, однако к рождественскому сезону он все же вернулся в Лондон. Он больше не выходил на сцену, но по-прежнему отвечал за текст пьес и их постановку для королевского двора. В записях Уайтхолла указано, что «Слуги короля» сыграли не менее тринадцати спектаклей. Одной из этих пьес был «Цимбелин» в новой редакции.

Возможно, эта пьеса предназначалась для нового театра «Блэкфрайерз», открытого после чумной эпидемии в феврале 1610 года. В постановке использовались некоторые сценические эффекты, например спускающийся на сцену Юпитер «с громом и молнией, верхом на орле: он мечет громовые стрелы. Духи падают на колени». В «Глобусе» не было таких технических возможностей, поэтому можно предположить, что постановка готовилась для частного театра. Как мы можем убедиться, Шекспир тщательно и вдумчиво выстраивал свои пьесы, приспосабливая их к новым условиям. «Торжественная музыка» и парад духов — все это подчинено камерной атмосфере «Блэкфрайерз». Героиня этой пьесы Имогена просыпается возле обезглавленного трупа и решает, что это тело ее мужа. «Цимбелин» — пьеса настолько выразительная, что никакая сценическая уловка, никакой обман не кажутся в ней неуместными или чрезмерными. Трагический сюжет Шекспир превратил в мелодраму. В последний период творчества он преимущественно создавал великолепные зрелища.

Сэмюелу Джонсону «Цимбелин» не понравился:

Говорить о том, что вымысел слишком нелеп, сюжет абсурден, имена и обычаи разных эпох перепутаны, а происходящее на сцене не могло бы случиться никогда и ни при каких условиях, — значило бы тратить критический пыл на неодолимую глупость, на промахи, слишком очевидные, чтобы их замечать, и слишком грубые, чтобы их преувеличить.

Если мы назовем нелепость фантазией, а абсурдность — продуманным фарсом, то сумеем понять пьесу гораздо лучше, чем критик восемнадцатого века. Шекспир наслаждался тем, что события, происходящие на сцене, невероятны, ведь писал он одновременно пьесу для театра масок и романтическую историю. Она совершенно соответствовала эпохе короля Якова, когда в театре превыше всего ценилась искусность и искусственность. В пьесе вы не найдете сюжета, она словно запутанный лабиринт.

Шекспир вернулся к легендарной истории Британии и пьесам своего детства, даже к тем, в которых играл еще молодым актером; он воскресил дух старого рыцарского романа. По ходу спектакля и к концу пьесы он прибегает к античному стилю, отдавая ему дань уважения, но не пародируя его. Пьесы подобного рода стали очень популярны на лондонской сцене; среди них такие, как «Филастер» Бомонта и Флетчера и возрожденный, любимый зрителями «Муседор»5. Но в «Цимбелине» Шекспир превзошел их всех, полет его воображения удивительно легок и причудлив. В тот момент появилась мода обращаться к прошлому Британии; возможно, она отражала стремление короля Якова объединить страну. Король явно оказывал давление на драматурга: по ходу пьесы мы то и дело наталкиваемся на мелкие детали и аллюзии, свидетельствующие об этом. А вот и еще одна деталь. Имогена, переодетая мальчиком, заявляет, что ее хозяин — «Richard du Champ». Здесь, конечно, под видом француза выведен Ричард Филд6. Он был издателем «Обесчещенной Лукреции» и «Венеры и Адониса»; в такой же мелодично-торжественной манере написан и «Цимбелин». Поэтому Шекспир и оставил в пьесе шутливый намек на старого друга.

Один из главных персонажей «Цимбелина», Имогена, напоминает нам о том, что Шекспир здесь в последний раз прибегает к приему переодевания, когда девушка превращается в очаровательного юношу. А ведь в действительности играет эту роль юноша, придавая образу грубоватую сексуальность и двойственность; подобные трансформации столь часто встречались в его пьесах, что этот прием по праву может называться шекспировским. Никто из драматургов не использовал его так часто и откровенно, как Шекспир. Понятно, почему он обожал такие превращения. Они придают пьесе странность и оригинальность, позволяют ввести элемент тонкой игры и двусмысленности. В приеме этом скрываются большие возможности: это и комизм, и выражение сексуальной свободы, выходящее за рамки нормы и дающее волю шекспировскому воображению.

В «Цимбелине» переклички с предыдущими пьесами показывают, как набирает силу творческая энергия автора. Наиболее отчетливо просматриваются параллели с «Отелло» и «Титом Андроником», несколько меньше — с «Макбетом» и «Королем Лиром». Реплики в пьесе схожи со строками одного из сонетов, которые он готовил к публикации.

В этих последних пьесах (о которых точно не известно, что они действительно последние) Шекспир словно открывает шлюзы. В «Цимбелине» важно прежде всего стойкое ощущение того, что Хэзлит описал как «силу естественных ассоциаций, особое движение мысли, определяющее изменения господствующего чувства», это ощущение показывает, что процесс творчества вызывал у драматурга длительный душевный подъем. Шекспир использует переменчивый язык страсти и потаенных чувств, разные его оттенки и выражения, намеки и недомолвки; порой кажется, что он описывает процесс превращения мысли в слово. Его язык достигает необычайного совершенства, а парящий ритм свободно и непринужденно устремляется ввысь. Это приводило в восторг публику времен короля Якова; они смаковали непривычно яркие слова, словно изысканные сласти.

Музыку к постановке «Цимбелина» сочинил королевский лютнист Роберт Джонсон, который по просьбе «Слуг короля» занимался музыкальным оформлением спектаклей в «Блэкфрайерз». Одна из песен оттуда, «Чу! Жаворонка песнь звончей / Несется с высоты»7, сохранилась в нотной записи, сделанной, возможно, самим Джонсоном.

Два брата собираются петь погребальную песнь, ставшую знаменитой, — «Для тебя не страшен зной, / Вьюги зимние и снег»8. Один из них объясняет зрителям, что «голос с годами погрубел у нас», а другой как бы в скобках добавляет: «Рыдания расстроят нашу песню». Понятно, что голоса мальчиков-актеров неожиданно начали ломаться, а поскольку заменить их было некем, то во время последних репетиций в пьесе появились дополнительные реплики. Шекспир был готов вносить изменения в текст даже перед самым спектаклем, и в неладно спетой песенке просто слышны отголоски реальных обстоятельств.

Примечания

1. Сонет 106. Пер. С. Степанова.

2. Foul Evilнечистая сила — в некоторых северных диалектах обозначало болезнь.

3. В 1605 г. две акционерные компании получили от короля Якова I лицензии на основание колоний в Вирджинии. В то время «Вирджинией» именовалась вся территория Североамериканского континента.

4. Пьесы Бена Джонсона.

5. «Муседор» («Mucedorus») — неоднократно переиздававшаяся пьеса неизвестного автора, впервые опубликованная в 1598 г. В XVII в. ее нередко приписывали Шекспиру.

6. Слова «field» и «champ» соответственно в английском и французском языках имеют одинаковое значение — «поле».

7. Акт II, сцена 3. Пер. П. Шелковой.

8. Акт IV, сцена 2. Пер. тот же.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница