Поиск



Счетчики






Яндекс.Метрика

Глава 22. «Конец — делу венец»

Пьеса «Конец — делу венец» написана около 1602 г. Хотя кончается она благополучно и в принципе считается комедией, ей не хватает веселья и жизнерадостности предыдущих комедий. На самом деле это не менее мрачная пьеса, чем «Троил и Крессида» (см. с. 85), написанная незадолго до этого.

«Разлучаясь с сыном...»

В начале пьесы на сцене появляется группа людей в траурных одеждах. Первую реплику произносит графиня Руссильонская, недавно потерявшая мужа (отсюда и траур). Но у нее есть новая причина для скорби:

Разлучаясь с сыном, я как бы вторично хороню супруга.

Акт I, сцена 7, строки 1—2 (перевод М. Донского)

Оказывается, ее сын Бертрам, юный граф Руссильонский, уезжает в Париж, где будет воспитываться при дворе французского короля, а матери очень не хочется с ним разлучаться.

В этой пьесе Руссильон является частью Франции. Это и в самом деле так, но только в наше время. Руссильон расположен к северу от восточных Пиренеев и граничит с Средиземным морем. Его главный город — Перпиньян.

Однако в прошлом Руссильон не принадлежал Франции. Поскольку по Пиренеям проходила граница между Францией и Испанией, Руссильон с 1172 г. входил в королевство Арагон (см. в гл. 18: «Принц Арагонский...»), лежавшее к югу от этих гор.

Лишь в 1450 г., когда Франция объединилась и избавилась от английской угрозы, она смогла заняться испанскими владениями, находившимися к северу от Пиренеев. Король Людовик XI послал на юг экспедицию, и в 1465 г. Руссильон стал французским. Однако в 1493 г. сын Людовика Карл VIII, стремившийся завоевать Италию, вернул Руссильон Арагону, чтобы получить согласие последнего на захватническую войну.

В то время Арагон вступил в союз с Кастилией, в результате чего Испания практически обрела ее нынешние границы. Тогда Испания была процветающим государством, и Руссильон принадлежал ей до 1659 г., затем графство навсегда отошло к Франции.

Отсюда следует, что в момент написания «Конец — делу венец» Руссильон был испанским, а не французским. Сюжет пьесы заимствован из новеллы «Декамерона» Боккаччо, главный герой которой — некий Бертран ди Россильоне. «Декамерон» был опубликован в 1353 г.; хотя в то время Руссильон (если речь действительно идет именно о нем) тоже принадлежал Арагону, а не Франции, однако Боккаччо изображает Бертрама французом.

Конечно, для сюжета пьесы это не имеет значения; место ее действия могло называться как угодно, в том числе и вымышленным именем.

«Король...»

Старый вельможа Лафе утешает графиню:

Вместо супруга король будет вашим защитником, графиня; вам, граф, он заменит отца.

Акт I, сцена 1, строки 7—8

Бесполезно устанавливать, о каком французском короле идет речь. Ни один исторический король не соответствует описанному в пьесе; его имени нет ни у Шекспира, ни у Боккаччо.

Выясняется, что король давно страдает какой-то хронической болезнью и никто не может его вылечить. Единственным хронически больным средневековым французским королем был Карл VI1, который правил с 1380 по 1422 г. и большую часть этого времени страдал душевной болезнью. Однако у персонажа пьесы нет с ним ничего общего, поэтому следует признать, что этот король такой же плод фантазии автора, как и сам сюжет.

«...Жерар Нарбоннский»

Графиня жалеет о смерти искусного врача, который наверняка мог бы вылечить короля. Она говорит Лафе:

Он был знаменитым врачом, мессир, и был вполне достоин своей славы. Его звали Жерар Нарбоннский.

Акт I, сцена 1, строки 28—29

Иными словами, этот врач был родом из Нарбонна; последний действительно можно найти на географической карте. Он расположен в 30 милях (48 км) к северу от Перпиньяна.

«...Бертрама»

У Жерара Руссильонского осталась красивая и умная дочь, воспитанница графини. Когда все уходят со сцены, девушка, оставшись одна, говорит:

Воображение мое хранит
Одно лицо, одни черты — Бертрама.
Теперь погибну я. Уехал он —
И жизнь ушла.

      Акт I, сцена 1, строки 88—91

Это завязка пьесы. Елена, дочь врача, любит Бертрама, юного графа Руссильонского, который ей не пара. Даже самый искусный доктор не чета такому знатному вельможе, как Бертрам.

«...Лгун бесстыдный»

Монолог Елены прерывает приход Пароля, любимого сотоварища Бертрама. Пароль притворяется храбрым воином, одевается и разговаривает соответственно созданному образу, но Елена хорошо знает этого человека и говорит про себя:

И рада я ему из-за Бертрама,
Хоть мне известен он как лгун бесстыдный,
Пустейший скоморох и жалкий трус.

      Акт I, сцена 1, строки 88—91

Действительно, этот персонаж понятен с первого взгляда, сразу становится ясно, что он болтун (о чем говорит само его имя Parolles, по-французски означающее «слова»). Заблуждается лишь Бертрам, искренне принимающий его всерьез; из чего следует, что юный граф не слишком умен.

«Под Марсом...»

Елена и Пароль беседуют; когда Елена спрашивает, под какой звездой родился Пароль, тот хвастливо отвечает:

Я родился под Марсом, когда он был в зените.

      Акт I, сцена 1, строка 199

Иными словами, он заявляет, что ему присуща воинственность. Однако Елена саркастически бросает:

Пожалуй, скорее, когда он скрывался за горизонтом.

      Акт I, сцена 1, строка 203

[В оригинале: «Когда Марс был ретроградным». — Е.К.] Путь Марса среди звезд пролегает в основном с запада на восток. Однако время от времени эта планета меняет направление и движется с востока на запад. Это направление и называется обратным, или ретроградным. Древние греки пытались объяснить причину ретроградного движения Марса, однако это удалось сделать лишь после того, как Коперник предложил гелиоцентрическую гипотезу строения Солнечной системы. Выяснилось, что орбита вращения Земли периодически пересекается с орбитой Марса, и тогда кажется, что последний движется в обратном направлении.

Ироническое выражение Елены означает, что если Пароль и родился под знаком Марса, то он часто движется в обратном направлении, убегая с поля боя.

«Сиена и Флоренция...»

Действие второй сцены происходит в Париже, в королевском дворце. Король, занятый государственными делами, говорит:

Сиена и Флоренция в раздоре,
Они воюют с переменным счастьем.

      Акт I, сцена 2, строки 1—3

Флоренция — величайший город итальянского Возрождения (см. в гл. 15: «В Пизе...»); Сиена расположена в 30 милях (48 км) к югу от Флоренции. Сиена и Флоренция соперничали веками, в том числе и при Боккаччо.

Однако во время написания «Декамерона» могущество Сиены уже клонилось к упадку, и она оказалась в тени Флоренции. В 1557 г. Флоренция одержала окончательную победу в долгой войне, после чего славная история Сиены как независимого города-государства закончилась навсегда.

«Кузен австрийский...»

Король продолжает:

Нам кузен австрийский
Об этом пишет, сообщая также,
Что флорентийский герцог за поддержкой
Намерен к нам прибегнуть. Добрый друг
Нас предостерегает; видно, хочет,
Чтоб в этой просьбе отказали мы.

      Акт I, сцена 2, строки 4—9

И снова бесполезно искать в исторических источниках, о каком конкретном событии идет речь.

В XVI в. французский король Франциск I отчаянно соперничал с императором Карлом VI, сердцевину империи которого составляла Австрия. Император предупреждал, что если Франция вторгнется в Италию и поддержит Флоренцию, то Австрия, стремившаяся сохранить равновесие сил, поддержит Сиену. В результате Франция была вынуждена сохранять нейтралитет.

«...Тоскане послужить»

Хотя Франция не может вмешаться в военные действия открыто, однако есть другой способ. Можно послать туда «добровольцев» (прием хорошо известный и использующийся даже в наше время). Король говорит:

Но мы не возбраняем тем дворянам,
Что захотят Тоскане послужить,
Примкнуть к любой из двух сторон враждебных.

      Акт I, сцена 2, строки 12—14

Область, в которой находятся Флоренция и Сиена, в древние времена называлась Этрурией и была заселена этрусками. В Средние века это название было искажено и превратилось в Тускания (по-итальянски Тоскана).

В Средние века Тоскана не была объединена политически и состояла из нескольких городов-государств, главными из которых были Флоренция, Сиена и Пиза. Однако в 1557 г. после присоединения Сиены Флоренция стала управлять всей этой областью. В 1569 г. флорентийский герцог Козимо I получил от папы Пия V титул великого герцога Тосканского. Таким образом, во времена Шекспира Тоскана уже существовала на географической карте мира.

«Король Пипин...»

В тот момент, когда двор занят тосканской войной, в Париж прибывает Елена. Она надеется не только вылечить короля лекарствами покойного отца, но и увидеть Бертрама. Девушка привозит ему привет от старой графини, которая любит Елену, и, похоже, ее не пугает мысль о мезальянсе.

Лафе представляет Елену ко двору. Он спрашивает короля, хочет ли тот подвергнуться лечению, однако король так часто испытывал разочарование, что уже никому не верит. Он отвечает отказом, но Лафе говорит:

Ну, этот виноград угоден будет.
Лишь бы достался царственной лисе!

      Акт II, сцена 1, строки 71—72

Конечно, старый вельможа цитирует знаменитую басню Эзопа о лисе, которая не могла добраться до винограда и утешилась тем, что он наверняка еще зелен.

Лафе уверяет короля, что до этого винограда добраться можно, то есть что лекарство от его болезни существует. Он описывает способ лечения следующим образом:

Довольно одного прикосновенья
Того врача, чтобы король Пипин
Восстал из гроба, чтобы Карл Великий
Вновь взял перо и написал бы ей
Любовное признанье.

      Акт II, сцена 1, строки 77—80

Иными словами, это лечение может воскресить не только давно умершего Карла Великого, но и его отца Пипина Короткого2.

Затем Лафе приводит Елену и оставляет ее наедине с королем, пошутив напоследок:

А я
Оставлю вас наедине — как сводник.

      Акт II, сцена 1, строки 99—100

[В оригинале: «Я — дядя Крессиды, который дерзнул оставить ее наедине с будущим любовником». — Е.К.] Дядей Крессиды был Пандар, который свел ее с Троилом (см. в гл. 4: «Крессиду дивную...»). Конечно, «сводничество» Лафе совсем другого рода.

«Вечерняя звезда...»

Елена обещает королю быстрое излечение. Точнее, тот выздоровеет

...раньше, чем вечерняя звезда
Двукратно в сумрак канет без следа.

      Акт II, сцена 1, строки 165—166

[В оригинале: «Не успеет влажный Геспер дважды окунуть свой ночник в сумрачные восточные воды». — Е.К.] Геспер (см. в гл. 8: «Сад Гесперид...») — это и есть вечерняя звезда, то есть Венера. Она опускается в западный океан (отсюда «влажность» и «восточные воды») и появляется на востоке через три часа после восхода солнца; поэтому ее свет сравнивают со светом ночника.

«...И Галена, и Парацельса»

Лекарство действует именно так, как предсказала Елена, и король быстро выздоравливает. Все изумлены (в том числе и сам Лафе), потому что другие врачи оказались совершенно бессильны против этой болезни. Даже никчемный Пароль согласен с этим:

Я о том и говорю: последователи и Галена, и Парацельса.

Акт II, сцена 3, строка 11

Гален — греческий врач, живший в Риме в 164 г. н. э. Он написал множество медицинских трактатов, непревзойденных для своего времени. Они пережили крушение Древнего мира и даже в Средние века считались последним словом врачебного искусства.

Первым врачом, который осмелился восстать против слепого признания авторитета Галена и начал использовать химические препараты, был Теофраст фон Гогенгейм, более известный под псевдонимом Парацельс. Он жил в 1493—1541 гг. и для Шекспира был представителем «новейшей» медицины.

Пароль хочет сказать, что от короля отступились представители обеих школ — и старой, и новой.

«Паломницей к Иакову Святому...»

Естественно, король благодарен Елене и в качестве награды предлагает выдать ее замуж за любого придворного. Она выбирает Бертрама, но мысль о браке с девушкой низкого происхождения вызывает у графа ужас и отвращение.

Король настаивает, и Бертрам вынужден жениться на Елене. Однако сразу после венчания он решает сделать свой брак чисто фиктивным. Так и не прикоснувшись к Елене, граф приказывает ей вернуться в Руссильон.

Девушка подчиняется и привозит графине письмо от сына. В письме тот сообщает, что уезжает воевать в Тоскану и никогда не вернется к жене, которую не в силах принять. Примет он Елену лишь в том случае, если супруга покажет ему кольцо, которого он ей не давал, и его собственного ребенка, зачать которого у нее не будет возможности.

Старая графиня приходит в ужас. Она целиком на стороне Елены, как и все остальные герои пьесы (в том числе публика), за исключением Пароля и, конечно, самого Бертрама.

Но у Елены есть план. Она тайком уезжает из Руссильона, оставив письмо, которое начинается словами:

Паломницей к Иакову Святому,
Босая, ноги раздирая в кровь...

      Акт III, сцена 4, строка 4

Святой Иаков — это апостол Иаков, сын Зеведея. Согласно легенде, отсутствующей в Библии, он посетил Испанию и основал там христианскую церковь. В результате Иаков и поныне считается святым покровителем Испании. Видимо, позднее апостол все же вернулся в Иудею, потому что в Библии говорится, что там его казнили по приказу Ирода Агриппы I (Деян., 12: 1—2).

Однако, согласно легенде, мощи Иакова чудесным образом вернулись в Испанию и были погребены в Компостеле — городе в северо-западной части Испании (Галисии), примерно в 600 милях (960 км) к западу от Перпиньяна. Если бы Елена действительно отправилась туда, то ей пришлось бы ехать в обратную сторону от Тосканы, которая находится к востоку от Руссильона.

Почему-то у англичан древнееврейское имя Иаков, упоминающееся в Ветхом Завете, превратилось в Джеймс. По-испански оно звучит как Яго, а святой Иаков — как Сантьяго. Город, в котором якобы хранятся мощи апостола, теперь называется Сантьяго-де-Компостела.

«...Безжалостной Юноне...»

Елена просит графиню сообщить Бертраму, что она уехала и что теперь он может спокойно вернуться домой. Она бранит себя за то, что

Подобная безжалостной Юноне,
Его послала на труды в края,
Где рыщет смерть за храбрыми в погоне.

      Акт III, сцена 4, строки 12—14

Вполне естественно, что Юнона (Гера), законная жена Юпитера (Зевса), ненавидела Геркулеса, сына Юпитера от смертной женщины. Именно ненависть Юноны была причиной приступов безумия, время от времени поражавших героя; именно эта ненависть заставила Геркулеса совершить двенадцать подвигов по приказу своего ничтожного двоюродного брата. Елена уподобляет себя Юноне и считает, что одного факта ее существования было достаточно, чтобы заставить Бертрама совершать воинские подвиги.

«...Пилигримы?»

Однако Елена совсем не так смиренна, как хочет казаться. Вместо отъезда на богомолье в Галисию она под видом паломника тайком пробирается во Флоренцию, надеясь завоевать любовь мужа. Там она спрашивает:

Скажите, где живут здесь пилигримы?

      Акт III, сцена 5, строка 35

[В оригинале: «пальмоносцы». — Е.К.] Паломник, посетивший Святую землю, имел право носить пальмовые листья как символ того, что он побывал там (Палестина — родина пальмового дерева), и именоваться «пальмоносцем».

Елена задает этот вопрос старой вдове, хозяйке гостиницы; та предлагает остановиться у нее. У вдовы есть красивая и умная дочь по имени Диана. Вскоре выясняется, что Бертрам (который безбедно проживает во Флоренции и командует конницей герцога) прилагает все силы, пытаясь соблазнить эту девушку.

Елена открывается двум женщинам, просит позволить ей сыграть роль Дианы и вместо дочери вдовы лечь в постель с ничего не подозревающим Бертрамом.

Диана соглашается, заранее выпрашивает у Бертрама кольцо (то самое, о котором граф написал в письме матери и которое Елена должна добыть, чтобы он признал ее своей женой) и берет с графа письменное обязательство, что он проведет с ней только час, в течение которого будет хранить молчание. Когда Бертрам переспит с ней, он получит взамен другое кольцо. Бертрам, которому не терпится овладеть девушкой, соглашается.

Елена договаривается с паломниками, отправляющимися в Сантьяго-де-Компостела, что те перешлют графине ее письмо, в котором Елена жалуется на болезнь, и сообщат о ее смерти.

«...Он не уступит Нессу»

Тем временем Пароль вызывает презрение всех французских офицеров, и они устраивают заговор с целью вывести его на чистую воду. Предстоит вернуть захваченный врагом барабан (потеря которого в Средние века считалась постыдной), и Пароль из чистого хвастовства вызывается сделать это. Коллеги берут Пароля в плен и завязывают ему глаза.

Притворяясь иностранцами и нещадно коверкая язык, офицеры допрашивают его. При первом намеке на пытки Пароль выдает все, что ему известно, и говорит гадости о тех самых людях, которые держат его в плену. Он поливает грязью даже своего благодетеля Бертрама.

Так, об одном офицере он говорит:

По части похищения и насилования чужих жен он не уступит Нессу.

Акт IV, сцена 3, строка 264

Несс — кентавр, который пытался овладеть женой Геркулеса Деянирой (см. в гл. 12: «...Рубашка Несса»).

Когда Пароль полностью изобличает себя, с него снимают повязку. Мерзавец понимает, что его репутация потеряна, но не унывает и после заключения мира возвращается на родину вместе с остальными французами. В конце концов он поступает на службу к доброму Лафе и живет недурно.

«...В Марселе...»

После сообщения о смерти Елены Бертрам может вернуться в Руссильон, но перед тем ему нужно обольстить Диану. Дело происходит за сценой, но мы узнаем, что Елена сумела подменить девушку. Бертрам выполнил все условия: пробыл с «Дианой» час, не произнес ни слова и принял от нее кольцо (которое сама Елена получила в подарок от французского короля). Кольцо, которое Бертрам вручил Диане, переходит к Елене.

Елена, собираясь вернуться, приглашает с собой вдову и Диану. Она намерена встретиться с королем и говорит своим спутницам:

Известно мне, что государь в Марселе,
И в этот город мы направим путь.

      Акт IV, сцена 4, строки 8—10

Марсель — большой французский порт на Средиземном море, примерно в 280 милях (450 км) к западу от Флоренции и в 140 милях (225 км) к северо-востоку от Руссильона. Если Елена приедет в Марсель, то проделает две трети пути до дома.

Елена рассчитывает на то, что король все еще испытывает благодарность к ней, ее заслуги перед ним таковы, что

Будь он татарин с сердцем как кремень —
И то нашлась бы в сердце благодарность.

      Акт IV, сцена 4, строки 6—8

В XIII в. монгольские племена из Центральной Азии устремились на запад, проникли в глубь Европы и в 1240 г. едва не достигли Адриатического моря. Это привело европейцев в ужас, от которого они не могли оправиться несколько веков.

Монголы называли себя татарами (Tatars), но в Европе это слово переделали в Tartars (по аналогии с Тартаром — см. в гл. 2: «Из татарского лука...»). Конечно, татары, как исчадия ада, должны были казаться воплощением бессердечия, но Елена считает, что даже они были бы благодарны ей за такую заботу.

«...Конец венчает дело»

Елена добилась многого, но главное впереди. Однако она не падает духом и утверждает:

Как говорят, конец венчает дело.

      Акт IV, сцена 4, строка 35

[В оригинале: «Все хорошо, что хорошо кончается; но венчает дело конец». — Е.К.] Слово fine, использованное в этой фразе Шекспиром, происходит от французского fin, то есть «конец». Елена хочет сказать, что конец венчает любое дело, каким бы он ни был. С ее точки зрения, вся эта история, приближающаяся к завершению, не что иное, как цепь злоключений. Именно эти слова стали названием пьесы.

Но что, если поначалу эта пьеса называлась по-другому?

В 1598 г. английский священник Френсис Мирс (Meres) написал книгу, в которой сравнивал современных ему английских авторов с классическими и итальянскими. В этой книге содержится перечень трудов Шекспира, куда входит пьеса под названием «Вознагражденные усилия любви» (Love's Labor's Won; не путать с «Бесплодными усилиями любви» — Love's Labor's Lost). Это единственная из приписываемых Шекспиру пьес, о которой мы ничего не знаем. Либо она утрачена, либо известна нам под другим названием.

Если верно последнее, то должна существовать пьеса, не упомянутая Мирсом, но уже написанная к 1598 г. Возможно, это «Укрощение строптивой», где Петруччо приходится изрядно потрудиться, чтобы победить Катарину. Однако в бухгалтерской книге за 1603 г. значатся и «Укрощение строптивой», и «Вознагражденные усилия любви».

Наиболее распространена точка зрения, согласно которой этой пьесой является «Конец — делу венец», поскольку Елена приложила немало усилий, чтобы завоевать любовь Бертрама. Но есть одна неувязка: получается, что эта пьеса написана на несколько лет раньше, чем принято считать.

Скорее всего, эту проблему никогда не удастся решить окончательно, но мне хотелось бы выдвинуть гипотезу, которая раньше не приходила в голову. Возможно, Шекспир написал «Вознагражденные усилия любви» около 1597 г., но, поскольку пьеса получилась неудачной, он кардинально переделал ее и назвал «Конец — делу венец», не сославшись на более раннюю редакцию, краткое упоминание о которой сохранилось лишь в книге Мирса, опубликованной еще до завершения нового варианта старой пьесы.

«...Какой-нибудь Навуходоносор»

Четвертый акт заканчивается сценой в Руссильоне, где графиня в последний раз спорит со своим шутом. Эти споры не имеют никакого отношения к сюжету и предназначены лишь для того, чтобы развеселить публику и снять напряжение. В этом диалоге шут играет словами, говоря «grace» (здесь: «величие») вместо «grass» («трава»). Обращаясь кЛафе, он заявляет:

Откуда мне разбираться в растениях? Не считайте, мессир, что я какой-нибудь Навуходоносор.

Акт IV, сцена 5, строки 21—22

[В оригинале: «Сэр, я не великий Навуходоносор; я не слишком искусен в травах». — Е.К.] Навуходоносора шут упоминает, потому что, согласно Библии (Дан., 4: 28—37), этот вавилонский царь, наказанный Богом за дерзость и самомнение, был поражен безумием, вообразил себя волом и семь лет питался на пастбище травой.

«Черный Принц...»

Кроме того, говоря о дьяволе, шут использует имя, хорошо знакомое англичанам:

Князь тьмы, мессир. Сиречь — дьявол.

      Акт IV, сцена 5, строки 43—44

[В оригинале: «Черный Принц, сэр, он же князь тьмы, он же дьявол». — Е.К.] С современной точки зрения называть дьявола «князем тьмы» абсолютно правильно, так как концепция дьявола восходит к персидскому дуалистическому представлению о космическом порядке, в котором силы света и добра под предводительством Ахурамазды (Ормузда) ведут извечную вселенскую борьбу с силами тьмы и зла, во главе которых стоит Ахриман.

Потому вполне естественно называть князя тьмы Черным Принцем — так же, как по цвету доспехов называли знаменитого старшего сына английского короля Эдуарда III.

«Сам Плутос...»

Бертрам вернулся в Руссильон. Добравшись до Марселя, Елена узнает, что король тоже отправился в Руссильон, и спешит следом за ним. Таким образом, развязка должна произойти именно в Руссильоне.

Все осуждают Бертрама за его отношение к Елене, но, поскольку девушка умерла, с его прежними обязательствами покончено. Идут приготовления ко второму браку, причем невеста — дочь Лафе.

Бертрам вручает нареченной кольцо, полученное (как он считает) от Дианы. Однако на самом деле это кольцо, подаренное Елене королем, и король узнает его. Бертрам возражает, но король стоит на своем. Он утверждает:

Сам Плутос, обладающий секретом,
Как в золото металлы превращать,
Знаком не больше с тайнами природы,
Чем с этим перстнем я. Он был моим.
Я дал его Елене.

      Акт V, сцена 3, строки 101—104

Плутос — бог богатства, в том числе золота. В Средние века считали, что существует некое вещество, способное превращать в золото менее ценные металлы. Это вещество называли философским камнем. То же вещество могло излечить любую болезнь, а потому его называли также эликсиром жизни. Хотя средневековым алхимикам так и не удалось получить это вещество, они были уверены, что оно присутствует в земле и способствует формированию золота.

Таким образом, Плутос знает средство (в данном случае эликсир жизни), которое позволяет получать золото, причем средство это «умножающее», потому что оно умножает запасы золота в земле.

«Я твой навек»

Король начинает подозревать, что Бертрам получил кольцо обманным путем и что Елена была убита. Бертрама отдают под арест, но неожиданно входит Диана и заявляет, что Бертрам — ее муж.

Бертрам отчаянно пытается очернить Диану, утверждал, что она была в Тоскане «солдатской девкой». Неразбериха прекращается лишь после появления на сцене «воскресшей» Елены.

Она предъявляет кольцо Бертрама и утверждает, что носит под сердцем его ребенка. Условия Бертрама выполнены; теперь он обязан принять ее как жену. Обращаясь к королю, Бертрам восклицает:

Я твой навек. Не преступлю обета,
Но как же, расскажи, случилось это?

      Акт V, сцена 3, строки 315—316

[В оригинале: «Если она, мой сеньор, сумеет все объяснить так, чтобы я понял, я буду любить ее всегда, и очень нежно». — Е.К.] Это его заключительная реплика, после чего наступает конец, который делу венец.

Примечания

1. В 1392 г. Карл VI заболел лихорадкой, сопровождающейся конвульсиями, и в результате повреждения мозга стал душевнобольным.

2. Пипин Короткий (714—768) — первый король из династии Каролингов.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница