Рекомендуем

Ограды на кладбище недорого сварные ритуальные ограды на кладбище talkingstone.ru.

Поиск



Счетчики






Яндекс.Метрика

Духовное завещание Шекспира

Прошло более шести лет после «Гамлета». Поэт еще молод годами. Его творчество достигло вершин поэтического совершенства, но взоры его обращены в мрачные бездны человеческой жизни. Физический недуг и пережитые душевные муки подточили его силы. Поэты редко доживают до старости. Мятежники — тоже. Шекспир был и тем и другим.

Предчувствуя близкую смерть, он хочет сказать свое последнее слово — пишет произведение, которое по справедливости названо поэтическим духовным завещанием поэта.

Пережив смертоносные бури на море, у Азорских островов и страшных утесов Скарборо, и еще более грозную житейскую бурю, выброшенный вместе с обломками своих надежд на пустынный остров изгнания, откуда поэт не захотел вернуться в мир утраченных иллюзий, — он назвал свое последнее произведение «Бурей».

Это одно из немногих, может быть, даже единственное произведение Шекспира, в котором все, даже сюжет, принадлежит целиком ему. Сюжет пытались искать и у неисчерпаемого Голиншеда, и в описаниях путешествий знаменитого Магеллана, и Д. Соммерса, нашли в пьесе целые фразы из Монтеня и излюбленного Шекспиром Овидия, наконец, недавно отыскали в книжке 1609 г. «Зимние ночи» испанца Антонио Эсклаво нечто, имеющее весьма отдаленное сходство с шекспировской «Бурей».

Трудно уловить в этой пьесе отражение житейских событий, хотя в ней и повторяется столь частый у Шекспира мотив вражды между братьями, и мы знаем, что у брата поэта — Фрэнсиса, как и у брата Просперо, был друг, принц Фердинанд, только австрийский, а не неаполитанский, как в пьесе.

Это не опоэтизированная хроника, это — поэтический вымысел, исполненный редкой для Шекспира сказочной фантастики и отвлеченной символики. Сказочным вымыслом «Буря» напоминает «Сон в летнюю ночь». Но там была беззаботная игра воображения. Здесь — напряженная мысль. Там поэт видел увенчанной свою любовь к Елизавете Сидни, готовился к борьбе, словом, вступал в жизнь.

Здесь он прощается с жизнью, приводит в порядок свои чувства и мысли, взбаламученные житейскими бурей и крушением.

Впервые после «Гамлета» в словах поэта звучит не примирение с жизнью и ее злом — о, нет! — но какое-то новое, спокойное, можно сказать, философское отношение к ним. Даже злодеи способны иногда признать часть своей вины. Остальное им придется простить, если буря подведет их к раскаянию.

Начиная с «Гамлета», в произведениях Шекспира все говорит о какой-то страшной моральной катастрофе. Все узы, связующие людей, разорваны. Жены убивают мужей и мужья жен. Отец гонит дочь, и дочери — отца. Брат предает брата, и друзья — друзей. Мертвые выходят из могил, чтобы пугать живых. В каменистой пустыне, в бурю и в дождь, ночью «слепой идет за сумасшедшим».

После пронесшейся бури разорванные узы снова как будто связываются: родители и дети опять вместе, братья примирились, друзья сходятся, враг обезоружен, и, как в первых комедиях, зрелище заканчивается любовью и браком.

Сам поэт, которого мы видели в «Гамлете» павшим под ударом отравленного лезвия, направленного предательской рукой, теперь является перед нами в образе мудрого герцога Просперо. Погруженный в изучение таинственных наук, он отдает власть своему брату, обманувшему его доверие и при содействии неаполитанского короля Алонзо похитившего его корону. На утлом суденышке со своею дочерью Мирандой Просперо застигнут свирепою бурею, выбросившей их на пустынный остров. Здесь Просперо силою своих волшебных чар заставляет служить себе светлых духов во главе с воздушным Ариелем и укрощает уродливого и злобного Калибана, покушавшегося даже на Миранду. Узнав, что его брат со своим другом Алонзо находятся в море, Просперо чарами вызывает бурю, которая выбрасывает их к тому же острову. Здесь он заставляет своих врагов страдать и раскаяться, потом прощает и, вчера еще безжалостный не только к Калибану, но и Ариелю, попытавшемуся освободиться от его чар, теперь сам преломляет свою волшебную палочку, разрушает свое колдовство, оставляя мир идти свободно своей дорогой. И в подтверждение отдает дочь Миранду в жены сыну Алонзо Фердинанду, — оставляет свое творение детям, а человечеству — свое литературное наследство.

«Этот характер, такой цельный, — пишет один французский критик о Просперо, — одновременно и благосклонный и твердый, полный снисхождения к человеческим слабостям, хотя он и вскрывает их с безжалостной зоркостью и исправляет там, где может, — это соединение в одном лице ума, иронии и доброты представляет нам то, чем должен был быть Шекспир в последние годы своей зрелости».

В ноябре месяце 1611 г. «Буря» была поставлена во дворце в присутствии короля. Этой постановкой, возможно, хотели выразить симпатии умирающему поэту, что уже не было тайной для других и для него самого. Необычная для Шекспира отделка и продуманность «Бури» показывает, что он, подобно Моцарту, в смутном предчувствии писал свой «Реквием», оставляя грядущим векам несметное богатство своих творений.

Врачи Кембриджского университета были бессильны, и Роджер Мэннерс, пятый граф Рэтленд, известный под именем Уильяма Шекспира, умер в Кембридже 26 июня 1612 г., на 36-м году своей жизни.

Елизавета Сидни пережила своего мужа на две недели и скончалась в начале июля, не прожив на свете и двадцати восьми лет. Ходили слухи, что она отравилась. 22 июля их тела перевезли из Кембриджа в Бельвуар и захоронили в церкви селения Боттесфорд, вдали от усыпальницы великих людей Англии — Вестминстерского Аббатства, где тела Спенсера и Чосера готовы были подвинуться, чтобы освободить место для своего великого собрата.

Совершая свою поездку по Англии, король с наследным принцем остановились 17 августа в Бельвуаре и провели там три дня. Брат покойного, шестой граф Фрэнсис Рэтленд устроил им блестящий прием. И старый придворный летописец Томас Гау, вспоминая недавнюю смерть и похороны Шекспира, прибавляет: «Итак, теперь это дом радости, а две недели тому назад был домом печали и траура».

Рэтленд умер в 1612 г., а шекспироведы никак не могли понять, почему творчество Шекспира внезапно оборвалось именно тогда, в то время как Шакспер из Стратфорда здравствовал еще четыре года, а лорд Бэкон — до 1626 г.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница